Виктор Ерофеев по украинскому кризису: “империалистичeскоe простодушиe” русских с культом силы против “ленивого гедонизма” украинцев

Виктор Ерофеев: "Россию санкциями не запугаешь … это согревает душу русского человека" (09.06.2014) [DW (Russian) YouTube channel, June 9, 2014]

Может ли писатель предсказывать будущее? Что вызвало конфликт между Украиной и Россией? Был ли на Западе слишком велик кредит доверия Путину? На эти и другие вопросы ответил российский писатель Виктор Ерофеев.

Всё еще Советская Россия: Госдума не терпит правды, а блокаду Ленинграда – не обсуждать! Госдума не потерпит правды! [Gennadiy Riga YouTube channel, Jan 28, 2014]

image

Иск на телеканал "Дождь" из-за вопроса о блокаде Ленинграда подали двое пенсионеров [Tengrinews.kz, среда, 04.06.2014]

Телеканал "Дождь" стал ответчиком по иску двоих петербургских пенсионеров, которых возмутил опрос о блокаде Ленинграда, сообщает РАПСИ. Замоскворецкий суд Москвы объединил дело и теперь общая сумма требований составляет 51 миллион рублей (около 255 миллионов тенге).

Председателя Петербургского городского союза пенсионеров Бориса Ивченко возмутил проведенный телеканалом "Дождь" 26 января в своем эфире и на сайте опрос на тему "Нужно ли было сдать Ленинград, чтобы сберечь сотни тысяч жизней?". Пенсионер не принял извинения издания и объяснения, что публикация опроса была "ошибкой продюсера и редактора соцсетей". Представляющая интересы Ивченко Ольга Власова назвала такие действия телеканала "Дождь" бесчувственными, неграмотными и оскорбляющими историческую память.

Отметим, сразу же после скандального опроса издание подверглось критике со стороны общественности. Телеканал "Дождь" начали бойкотировать российские операторы. Он был отключен сетями "НТВ-Плюс", "Акадо", "Дом.ru" и "Ростелеком". Президент Ассоциации кабельного телевидения России и совладелец "Акадо" Юрий Припачкин отметил, что действия скандального СМИ вызвали у него желание заблокировать такую информацию и взять на себя функции цензуры.

В центре похожего скандала оказывался не только телеканал "Дождь". В январе 2014 года в то же время внимание общественности привлекла программа "Вести". В ее аккаунте в социальной сети Facebook появилась цитата министра пропаганды Третьего Рейха Йозефа Геббельса о Владимире Ленине, который назвал советского лидера "самым великим" среди русских. После этих скандалов член Общественной палаты России Вячеслав Бочаров пожаловался на огромное количество продаваемых книг, содержание которых может быть названо фашистским. Герой России также заявил о "двойственном отношении" молодежи к участникам Великой Отечественной войны.

Ответы на вопросы журналистов [Президент России, 6 июня 2014 года, 21:00]

ВОПРОС: Я Вам задавал вопрос два месяца назад после «Прямой линии» уже, и тогда Вы прокомментировали ситуацию с каналом [«Дождь»], и многие это восприняли как положительный сигнал. Рекламодатели стали возвращаться, звонить, раз Вы назвали канал интересным и прочее. Но ключевые игроки (кабельщики, спутниковые операторы) – все равно говорят, что о‘кей, но команды нет. Ситуация ухудшается, штат сокращен.

В.ПУТИН: Может быть, они хитрят. Вы думаете, что я командую всеми кабельщиками и всеми вашими рекламодателями?

ВОПРОС: Они говорят абстрактно, команды нет. Вот я хотел Вас спросить, от кого эта команда может быть?

В.ПУТИН: Я не знаю, я таких команд не даю. Я не давал команду ни прекращать работу с вами кабельных каналов, не считаю себя вправе давать им какие-то указания по началу этой работы. Вы сами с ними работайте.

О блокаде Ленинграда и травле ‘Дождя’ [Эхо Москвы, 31 января 2014]

Кощунством является то, что эта тема используется для достижения совершенно посторонних политических целей — дискредитации, ущемления или закрытия неугодного телеканала. Непредвзятому наблюдателю очевидно, что вопрос «Дождя» — не причина его травли, а только повод для нее: в последнее время звучали и гораздо более скандальные высказывания об Отечественной войне, на которые никакой реакции не последовало.

Использование памяти погибших как дубины в политической борьбе — это и есть настоящее кощунство и цинизм. И вдвойне так, если блокаду используют для этих низких целей ленинградцы — для таких людей, похоже, нет ничего святого.

(Wikipedia:
Ерофеев, Виктор Владимирович, Victor Erofeyev, Viktor Vlagyimirovics Jerofejev
Попов, Александр Степанович (1859—1906) — прадед, русский физик и электротехник, профессор, изобретатель радио.
Ерофеев, Владимир Иванович (1920—2011) — отец, советский дипломат.
Ерофеева (Чечурина) Галина Николаевна (1920 г. рожд.), — мать, переводчица.
Ерофеев, Андрей Владимирович (1956) — брат, российский искусствовед и куратор выставок.
Ерофеев, Олег Викторович (1976) — сын, дизайнер, художник книжной графики.
Ерофеева, Майя Викторовна (2005) — дочь.)

Виктор Ерофеев, писатель, литературовед и телеведущий:

Ерофеев считает Францию второй родиной, однако сейчас он ощущуает себя больше русским, чем французом. «Когда я в России, я чувствую себя французом, и наоборот», приводит его слова Le Figaro. … Его отец был личным переводчиком Сталина и начал работать в Кремле в 1944 году. В том числе он переводил встречи с де Голлем и Морисом Торезом. С 8 до 12 лет Виктор Ерофеев жил во Франции в советском посольстве. У семьи была машина Peugeot, они свободно путешествовали, особенно часто ездили в Канны на кинофестиваль. Хоть Ерофеев и ходил в русскую школу, он был полностью погружен во французскую жизнь. … Когда после Парижа Ерофеев вернулся в СССР, у него был культурный шок: бедность, отсутствие центрального отопления, полуподвальные квартиры. … (Источник: Ерофеев: Французы ошибаются, русские не рабы [ИноТВ, 2014-01-04])

У нас не было времени понять демократию. В стране, где за двадцать лет кардинально поменялись принципы и условия жизни, гражданам сложно сформировать свои ценности. Поэтому этой передающейся из поколения в поколение системы ценностей у нас просто нет». Сейчас, по мнению писателя, жители крупных городов все же смогут идентифицировать себя как европейцев, однако проблема «глубинки» никуда не денется: бабушка в сибирской деревне на вопрос о принадлежности России к Европе спросит: «Сынок, а где это, Европа-то?» Отсюда вывод: одна из глобальных проблем нашей страны в ее размерах. Мультикультурный и многонациональный феномен России остается феноменом. «Когда меня спрашивают, какая сейчас погода на моей родине, я улыбаюсь и отвечаю, что в России настолько много погодных зон, насколько и мнений”.

Много Виктор Ерофеев говорил о таком значительном различии в наших самосознаниях, как рациональность европейцев и жизнь «в воображении» русских. Отсюда разговор перешел к метафизике и вере: Европа перестала верить, но стала больше бояться за свою безопасность, здоровье. Европа перешла на биопродукты, стала придерживаться здорового образа жизни из-за страха, поскольку их жизнь принадлежит только им. В России же мы привыкли жить «на авось», а затем замаливать свои грехи в церкви.

Свое отношение к действующей российской власти Ерофеев не скрывал. Отметил, что с возвращением Путина закрыли его программу «Апокриф» на телеканале «Культура», которая просуществовала с 1998 по 2011 год. Однако писатель по секрету заявил о своем новом телевизионном проекте по аналогии с «Апокрифом», скоро стартующем на одном из центральных каналов. Ерофеев говорит о том, что является сторонником PussyRiot, Навального и Ходорковского, а «вместо этих людей в тюрьме должен быть тот, кто их туда засадил». …
(Источник: Виктор Ерофеев: по пути ли душе русской и европейской? [L’Observateur Russe—Русский очевидец, 6 июня 2013]

Иcтоpичecки мы принaдлeжим к натypaльным, eстeствeнным зaвоевaтелям, человeчecким xищникaм, котoрыe в пoрядке вeщeй зaвoевaли вce, чтo былo вoкpyг нaс. Мы зaвoeвaли Кaзaнь. Мы завоевали Астрaxaнь. Мы завoeвали Сибиpь и Дальний Вoстoк. Мы завoeвaли Кpым. Мы пpисoединили к ceбе Пoльшy. Финляндия? Тoжe наша! Мы раcпpоcтpaнились нa все cтоpоны cвета. Мы бы могли идти и дальше. Нe только Аляскa, но и Гавaйи могли бы сyществовать под русcким флагом. Не тoлькo Крым, нo и Константинополь мог бы быть наш, eсли бы вмеcто рeволюции 1917 года мы бы осталиcь coюзникaми Фрaнции и Англии. Но с Конcтантинoполeм нe удaлоcь, однaко мы спoкoйно сожрaли пoсле Втoрoй миpовoй войны половинy Европы, a ecли бы мoгли, сoжpaли бы и Париж, Афины, Рим.

Этoт вpождeнный, пoдкoжный, cовеpшeннo беccoзнатeльный импеpиализм наших людей c oсoбой страcтью прoявилcя в делe возвpaта к нaм Укpaины. Мы всe убeждены, что Укрaина – этo нашa краинa и чтo ее oтдeление от нас было вeликим нeдoрaзyмением и нуждaется в корpeкции. При этoм мы даже нe скрывaем нашe чувствo пpeвоcходствa пepeд нашим младшим бpaтом, yкрaинцeм, или, скоpee скaзать, xохлом. Мы его зoвем к ceбе кaк заблудшую овцy, и, кoгдa этa овцa к нaм веpнeтcя, эту oвцy нужнo будeт как слeдуeт взгpeть. Этa веceлaя yбеждeннocть в том, чтo независимaя Укpаинa – тoлько врeмeннoе недopaзумeниe, пpонизывaет прaктичecки всe наше oбщeство, и никтo нe задyмываeтcя нaд тем, что хохлам тaкое мoжeт быть не по дyшe. Мы не дyмaeм прo чужиe дyши. Мы нe думaем пpо души Кавкaзa, Сpеднeй Азии и Украины. Мы не дyмaeм про души нaродoв Балтии, потому что oни тoже пo cтрaннoй cлучайноcти оказалиcь бесхозными. Мы пpибeрем вcеx к рукам. Наш имперcкий микpoб оcтaeтся с нaми на долгие годы. Еcли не нaвсeгда.(Источник: Виктор Ерофеев – Русский империализм , как болезнь….. [Главный портал Киева, 5 марта 2014])

Простой человек, он — наш человек, с нашим мировоззрением, в советских анкетах о нем писали: скромный в быту, но на самом деле в быту он может быть разным, а вот в мыслях нет, у него скромный набор мыслей. Отличительной его особенностью является то, что он не обладает аналитическим мышлением. Он мыслит скорее эмоционально, привлекая к процессу мышления свое бурное народное воображение, порождающее целые цепи подвохов и заговоров, но аналитическое мышление всегда отсутствовало в системе нашего образования, за исключением, пожалуй, престижных школ КГБ. У нас анализ связан не с головной деятельностью, а с медициной: сдать что-нибудь на анализ — вот это всем понятно.

У простого человека развит ясный взгляд на вещи: что нам хорошо, то хорошо, чем больше нашего, тем лучше, потому что в основе своей наше — самое лучшее, и с этим никто не спорит. Правда, на наше лучшее находят порой тучи, но это тучи неправильной, непростой, ненашей жизни, и от этих туч можно в конце концов избавиться и вообще об этих тучах нечего нам судить, не наше это дело. Наш человек прост, но кое-что он знает твердо: он знает, что сила сильнее слабости, что победа лучше, чем поражение, что выпить и закусить — это всегда лучше, чем когда нет чего выпить и отсутствует чем закусить. …

Мы славим его как простого человека, но забываем сказать о том, что он по сути своей человек простодушный. Даже если нелегкая жизнь научила его быть подозрительным, он сохраняет детскую доверчивость, непосредственность, местами целомудренность до конца своих дней. Он похож на дерево, корни которого уходят глубоко в землю, в чернозем, в доисторические процессы, в великую первобытную архаику. Такому человеку хочется слиться с вождем своего племени. Он все простит, если вождь придет с победой. Мы показали свою силу и чуть-чуть наши острые зубы — это весело, радостно, это так здорово, это очень простодушно!
(Источник: Виктор Ерофеев – Тамтамы простодушия [Ъ-Огонек, №11(5321) от 24.03.2014 ]

– Я чувствую, тема для вас болезненна.
– Конечно, в частности, из-за того, что моя дочка – наполовину украинка [Источник: у меня первая жена – полька].

Евгения Прокопюк [(1981 г. р.) которая работала фотографом под псевдонимом Евгения Дюрер] откровенно о своем разводе с писателем Виктором Ерофеевым [Разводы.Ру 1 МАЯ 2011, 14:51]

Наш союз с Виктором Ерофеевым трудно назвать браком. Сначала он не торопился оформлять развод с женой — полячкой Веславой [Wikipedia: Веслава Скура (1946 г. р.) — дизайнер, художник книжной графики. Олег Викторович Ерофеев (1976 г. р.) — сын], хотя к моменту нашей imageвстречи давно с ней не жил. Потом, став свободным, все-таки сделал предложение, но не мне — матери его ребенка [Wikipedia: Майя Викторовна Ерофеева (2005 г. р.) которую он отдал в школу при Посольстве Франции в Москве –>Источник ] а секретарше своего издательства Кате [Источник: Екатерина [Владиславовна] Трофименко (1987 г. р.)].

Первой женой писателя была полька Веслава, потом 9 лет он прожил с Евгенией Дюрер (Пракопюк) и уже полтора года женат на своей мечтеКатя Ерофеева (на фото) очень похожа на пламенную Жанну.
Источник Фото: Виктор Ерофеев: «Жениться на Жанне Д’Арк? Легко: француженка, молодая…» [KP.RU, 6 Января 2012]

Я думаю, крымчанами двигало наивное простодушие, которое, надо сказать, характерно и для жителей России. Нам, мол, закон не писан: захотели – сделали, захотели – не сделали. Мы ­– люди не XXI века. … Путинэто такой часовщик, манипулятор времени, который сегодня переставляет часы на XXI век, а завтра – на XVIII. Главная проблема – наша поразительная политическая незрелость. И мне кажется, пока мы не избавимся от этой незрелости, никакого существенного изменения не произойдет. 15 процентов населения понимают, что происходит. 15 процентов – либералы, думающие по-европейски. 15 процентов читают Deutsche Welle. 15 процентов мечтают, чтобы дети учились в хороших университетах. 15 процентов хотят ходить в хорошие рестораны и зарабатывать хорошие деньги… Остальные считают, что и так все прекрасно, что ничего не надо делать. В XXI веке нельзя быть таким наивным.

Крым – опасная земля для русских правителей, земля с огромным количеством энергии, земля, которая не терпит зла и лжи. И мне кажется, что вторжение в Крым – это начало конца Путина. Мне кажется, что человек, который нарушает целостность чужой страны, нарушая международные законы и собственные недавние обещания, наступает сам на себя. Его идея собирания русских земель, желание порадовать население Крымом – план недальновидный. Нельзя неловкими и противозаконными действиями, шокирующими весь мир, построить страну. Не говоря уже о том, что его действия развязывают руки всем странам, которые хотят иметь ядерное оружие.

Я считаю, что украинская нация уже имеет свою идентичность. Я бы ее определил так: "ленивый гедонизм". Это умение получать удовольствие от жизни, умение работать, традиционные фольклорные ценности, особое отношение к семье (не случайно так важны понятия "кум" и "кума"). Но сейчас, когда происходит русское вторжение, перед лицом общего противника происходит, конечно, объединение страны и государства. Очень не хотелось бы, чтобы на фундаменте ненависти к внешнему врагу строилась новая украинская нация, но, видно, так история распорядилась.
(Источник: Виктор Ерофеев: Как вернуть России Аляску и где конец Путина [Русская служба DW, 19 марта 2014])

Русская речь. Писатель Виктор Ерофеев об Украине и сбывающихся пророчествах романа "Акимуды" [montypyte67 YouTube channel, April 2, 2014]

Автор "Русской красавицы" и пророческого романа "Акимуды" говорит о том, как ему удалось предсказать Крымскую войну, о перспективах отношений Украины с Россией, о совести деятелей культуры.

Особое мнение Виктор Ерофеев 08.05.2014 [Особое Мнение YouTube channel, May 13, 2014]

Особое мнение, 08.05.2014 19:08: Виктор Ерофеев [Радио ЭХО Москвы]

image

К.ОРЛОВА: Здравствуйте. Это программа «Особое мнение», совместный проект радиостанции «Эхо Москвы» и телекомпании RTVi. Меня зовут Карина Орлова, а в студии у нас писатель Виктор Ерофеев. Здравствуйте, Виктор Владимирович.

В.ЕРОФЕЕВ: Да, добрый вечер.

К.ОРЛОВА: Так. Ну, конечно же, всех волнует всегда Украина, по крайней мере, наших слушателей и много вопросов вам по этой теме задают. Но я бы хотела вас спросить, вот, знаете, не про аспекты политические, там, экономические, а, вот, про отношения российского народа и власти.

Вот, Леонид Радзиховский вчера высказал в этой же программе мнение, что Владимир Путин кинул русский народ, ту его часть, которая была очень прокрымски настроена, и далее провосточно-украински, скажем так. Люди, которые считали, что мы должны присоединить восточные части или, по крайней мере, провести федерализацию Украины. И вот Владимир Путин вчера развернулся на 180 градусов. Вот, вы согласны с тем, что Владимир Путин, во-первых, кинул народ? И у меня вопрос вот такой: что должно случиться, чтобы россияне смертельно обиделись на своего президента, вот, теоретически? Вот, что нужно сделать?

В.ЕРОФЕЕВ: Карин, давайте, наверное, просто начнем с того, что мы поздравим с праздником ветеранов. Все-таки, что ни говори, но это величайшая победа. Это победа чуда, победа, которая, наверное, не только кровью российской, советской армии, но и решением господа бога нам дана. Потому что, ну, как-то если сопоставить всё, что, в общем, шло против нас, тут было страшно представить себе, что мы выживем. А, вот, мы выжили и победили. Так что и ветеранов я вспоминаю, и своих папу и маму ушедших уже (они тоже были ветеранами, хотя воевали за границей). Мама в Токио в советском посольстве была помощницей военного атташе, папа в Стокгольме. Казалось бы, в разных местах, но тоже способствовали… Да и я назван, собственно, Виктором в честь победы. Так что я поздравляю и здоровья желаю всем.

Что касается того, кинули ли русский народ. Русский народ не так легко кинуть. Дело в том, что у нас да и на Западе тоже есть очень какое-то абстрактное, довольно европоцентристское представление о русском народе, которое заключается в том, что он отвечает параметрам европейских понятий и ценностей.

На самом деле, это совершенно не так. За всю наш доблестную историю, которую мы теперь должны любить, у нас сформировалось такое большое количество самостоятельных ценностей, если их можно назвать ценностями, таких сказочных понятий, которые дают возможность нашему народу быть удивительно подвижным и, я бы сказал даже, не то, что подвижным, я бы сказал, легко меняющимся и превращающимся совсем во что-то другое прямо на следующий день, если понадобится.

То есть Запад совершенно плохо знает Россию, и они, как бы, обиделись, вот, Путин пришел и, значит, Крым оттяпал у Украины, и зажег пламя войны.

Но дело в том, что если бы народ его вот в тех своих сказочных представлениях не поддерживал и было бы у нас совсем другое общество, наверное, всего этого бы не случилось. Поэтому нам здесь нужно иметь в виду, что в 90-е годы… Я отвечаю на ваш вопрос, между прочим.

К.ОРЛОВА: Да, я слушаю.

В.ЕРОФЕЕВ: В 90-е годы мы повернулись к Европе своим таким, чубайсо-гайдаровским лицом, закрыв при этом заднюю половину собственной страны. Но эта задняя половина всегда присутствовала. А теперь, значит, она была представлена. Оказалось, что, во-первых, ее много, она такая, в общем, величественная и простодушная одновременно, и хитрая, и, в общем, очень много всего.

Мы такого народа не анализировали. Мы все интеллигенты, мы народники, мы любим свой народ и не анализируем его.

Поэтому кинуть этот народ очень трудно. Вот, его сколько раз кидали, и он как-то, вот, как, вот, кошку кинешь, а она вывернется и упадет на лапы и дальше побежит.

К.ОРЛОВА: Вы имеете в виду, кинуть трудно так, чтобы последствия наступили, или что?

В.ЕРОФЕЕВ: Да. Кинуть так, чтобы наш великий народ понял, что вот сейчас приходит его последний момент веры в президента, последний момент веры в господа бога, в советскую власть и так далее. И он всё равно ни во что не хочет до конца верить…

К.ОРЛОВА: Это что, конформизм такой какой-то?

В.ЕРОФЕЕВ: Я думаю, это более глубокое чувство. Я думаю, что, конечно, если говорить простыми словами, это дает такой пофигизм [наплевательское отношение, равнодушие], очень глубоко метафизический пофигизм, который дотрагивается до самых таких религиозных, что вообще жизнь ничего не стоит, что… Как у нас говорил президент? Смерть красна…

К.ОРЛОВА: Да-да, я вот хотела вам процитировать как раз.

В.ЕРОФЕЕВ: Вот-вот-вот. На людях.

К.ОРЛОВА: На миру и смерть красна.

В.ЕРОФЕЕВ: Да. И прочее-прочее-прочее. И мы всё время это отметали: «Да ну, это не то!» На самом деле, всё равно хотят жить лучше, машину иметь, там, туда-сюда, пятое-десятое.

Хотят-то хотят, но, вот, когда наступают такие вещи, оказывается, что мы абсолютно этого не знаем. И власть где-то пришла к этому пониманию, тоже докопалась и поняла, что с этим можно работать. И нам это понимание стоило Крыма. То есть нам я имею в виду как подарок пришел Крым.

И нам это понимание, видимо, могло стоить и Юга, и Востока Украины. Но там, наверное, вошли уже какие-то другие силы, но уже, наверное, в понимании президента что это будет слишком, наверное, дорого нам стоить.

Так что нет, наш народ непобедим абсолютно. Он доказал это всей историей.

К.ОРЛОВА: Не кидаем.

В.ЕРОФЕЕВ:Не кидаем, да.

К.ОРЛОВА: Не кидаем, а, значит, непобедим.

В.ЕРОФЕЕВ: Он подкидываемый, но не кидаемый.

К.ОРЛОВА: Вот на этой ноте, я думаю, что мы прервемся на рекламу. Продолжим через пару минут.

РЕКЛАМА

К.ОРЛОВА: Мы продолжаем программу «Особое мнение», сегодня в студии – Виктор Ерофеев, писатель. Мы закончили на том, что русский народ не кидаем, а, значит, непобедим. Но подкидываем.

Вот еще хотелось с другого аспекта вас спросить. Мне кажется, что россияне, русские люди ценят проявление силы. Причем, не важно, подкреплено ли оно какими-то реальными возможностями или нет.

В.ЕРОФЕЕВ: Это часть их представления о ценностях, да.

К.ОРЛОВА: Да, да.

В.ЕРОФЕЕВ: Это культ силы. Вообще любовь к силе, культ силы – это достаточно такое, примитивное, первобытное, но плохо изменяемое.

К.ОРЛОВА: Некоторые называют это немножечко гопнической психологией, как бы грубо и ужасно это ни звучало. Ну, вот, как бы…

В.ЕРОФЕЕВ: Ну, это психология африканской деревни – в этом тоже ничего обидного нету, потому что это, так сказать, культ земли, культ силы, культ борьбы с соседним племенем и так далее, и так далее. И надо сказать, что Запад-то как раз ослаб, потому что он после Второй мировой войны отказался от моды на войну, сейчас как-то не модно вообще воевать. То есть иногда, как бы, приходится, но, как бы, нехорошо. Всё говорю «как бы», потому что, конечно, там включаются и другие силы. Но, в принципе, западный интеллигент всегда расстроится, если скажешь про войну. А наши радуются и подраться… Вот, на свадьбе без драки – ну, какая это свадьба? Да и вообще. И вообще и посмотрите открытки президента. У нас же всегда культ силы. Я думаю, тут он тоже сошелся…

К.ОРЛОВА: Открытки президента?

В.ЕРОФЕЕВ: Открытки нашего президента – это всегда, так сказать, торс, сила, в глазах сощуренных. Всё абсолютно.

К.ОРЛОВА: А, ну да, да.

В.ЕРОФЕЕВ: Да. И, кстати говоря, и женщины на это реагируют русские. Такие открытки на западную женщину немножко ее… Как сказать? Он типа как охотник, сейчас вышел на охоту.

К.ОРЛОВА: Типа как первобытный человек.

В.ЕРОФЕЕВ: Ну да. Но я еще раз хочу сказать, это не обидно. Потому что когда приезжаешь в Африку и видишь там, идешь по деревням, там эти люди – они открыты своим представлениям о божественном, они открыты каким-то очень важным метафизическим делам. Но с другой стороны, да, они любят силу, любят подраться и любят женщину унизить, отправить, если у нее месячные, отправить ее в специальный домик пожить. То есть, в общем, женщина грязна и так далее.

К.ОРЛОВА: Ну вот с этих позиций возможно такое, что сейчас Владимир Путин, если он, действительно, развернулся в своей позиции по Украине и, действительно, не будет никакого референдума, и, по крайней мере, Россия не будет его поддерживать и всячески выступает против него, так вот может ли это быть воспринято россиянами как проявление слабости? Сдал под нажимом Запада, сдал назад, обещал и не выполнил.

В.ЕРОФЕЕВ: Да нет, я не думаю.

К.ОРЛОВА: Нет?

В.ЕРОФЕЕВ: Я не думаю. Во-первых, в кармане Крым, поэтому не будем забывать, что трофей уже есть военный. А во-вторых, нет, ну это какие-то очень тонкие знания. Сдал он, не сдал.

Во-первых, еще непонятно, насколько это всё развернуто. Во-вторых, это могла быть тактическая игра с самого начала, что забудьте Крым, а мы забудем Восток Украины.

К.ОРЛОВА: Да, конечно.

В.ЕРОФЕЕВ: Конечно. Ну, это, так сказать, приглашение к небытию.

К.ОРЛОВА: Кто же будет в этом разбираться?

В.ЕРОФЕЕВ: Ну а кто будет разбираться? Там важно, чтобы с соседкой можно было водку выпить. И вообще нашим людям очень важны такие, конкретные представления о том, что происходит в жизни сегодня и недалеко от дома. А такие какие-то «сдали»… А что такое Запад? А что такое международное право? Это всё как-то звучит угрожающе, страшно и никто… Ответственность. Какие-то страшные, пугающие слова.

К.ОРЛОВА: А как быть с теми, кто искренне хотел? Вот, вы знаете, я вчера просто была на одной пресс-конференции в Фонде развития гражданского общества на запуске лекций «Время России». И там был корреспондент «Комсомольской правды», такой, взрослый человек, мужчина. Так вот он встал и задал вопрос присутствующим. Среди них были там политологи, бывший посол США в СССР. И он сказал «А не пора ли нам вернуть и другие части из состава империи? Вот, например, Польшу?» Вы знаете, растерялись даже прокремлевские политологи, которые там присутствовали, они не нашлись, что на это ответить. Тогда корреспондент…

Ну, его, как бы, попытались, этот вопрос сделать вид, что не поняли. Тогда корреспондент не угомонился и сказал «Вы знаете, вот, читатели нашей газеты, судя по комментариям на сайте, они вот именно так и считают, что пора уже идти на Польшу». Я не знаю, может быть, конечно, он перевирает, но, все-таки, будем считать, что он говорит правду. Такая презумпция правды. Вот, а как быть с этими людьми, которые правду уже… Уже Восток Украины наш, а дальше? Великая империя?

В.ЕРОФЕЕВ: Нет, дело в том, что мы – мессианский народ, мы вообще бы хотели забрать весь мир и объяснить, как миру жить. Потому что, конечно, мы, как говорят люди, которые исповедуют религию нашей божественности, нашего ангелоподобничества, мы – белые ангелы, а все остальные такие дьяволята или дьяволы и всё прочее, и пора их всех завоевать, всех взять (весь мир). Советский Союз, в общем, рассчитывал на мировую революцию.

К.ОРЛОВА: Ну, естественно.

В.ЕРОФЕЕВ: И эта, может быть, и мировая революция метафизического плана или православного плана всех сделать православными людьми – и негров, и индейцев, и китайцев. И в этом тоже ничего нет такого.

А почему Аляску?.. Я тоже слышал, совершенно спокойно люди звонили на радио, только другое, и спрашивали «А когда Аляску отдадут американцы?»

К.ОРЛОВА: Вот.

В.ЕРОФЕЕВ: И это, конечно, например, Аляску-то мало волнует, а, вот, Польшу волнует.

К.ОРЛОВА: Да.

В.ЕРОФЕЕВ: И мы, конечно, оказываемся в странном положении. Потому что мы-то себя считаем ангелами, но нас-то никто не считает ангелами. Получается противоречие, появляется такое государство, большое огромное государство, которое живет по каким-то своим понятиям. То есть это сказка такая. Такая сказка про то, что мы – белые, а все – черные. Ну, не в смысле кожи, а в смысле души.

К.ОРЛОВА: Понятно. Так а что делать-то? Что, вот, делать?

В.ЕРОФЕЕВ: Так я бы, вот, возвращаясь к повороту Путина. Во-первых, я считаю, что если это поворот, то это хорошо. Потому что, все-таки, когда война, когда трагедия в Одессе, когда вообще гибнут люди, то лучше остановиться и прекратить войну. И не поджигать ее, кто бы ни был этим поджигателем, и не провоцировать, а остановить. И если возникает вопрос, что центральное правительство Украины может договариваться с кем-то… Порошенко уже шлет, в общем, какой-то мессадж, который говорит о том, что он понимает Путина и всё. Так давайте, пусть хотя бы здесь остановимся. Потому что явно совершенно, что и Донецк, и Луганск – это не стопроцентные жители, которые ждут и не дождутся. Ясно, что там будет совсем другое и появится какая-то очень многолетняя гниль. Уже в Крыму она появилась.

Я просто знаю не понаслышке Крым. Там в Коктебеле как-то участвовал в фестивалях и всё. И там же не только наши доблестные отставники, люди старые, которые вспоминают Советский Союз как страну молодости. Там и есть молодежь (выросла), ну, в общем-то, далеко не та молодежь, которая у нас.

К.ОРЛОВА: Бандиты, да?

В.ЕРОФЕЕВ: Да и бандиты, и просто, в общем, те самые ребята, которые, как бы, не примут наши, так сказать, представления о полиции, об армии, о том, что существует только одно мнение в парламенте, а не 10 с половиной. Ну и так далее. Ну и, наконец, крымские татары – об этом надо было с самого начала думать. Это народ очень гордый и очень, я бы сказал, свободолюбивый. И так они вели себя и тогда, и будут всегда вести. И с этим тоже надо считаться, потому что иначе это будет совсем плохо.

К.ОРЛОВА: Виктор Владимирович, не могу не задать вопрос тут от нашего слушателя. Пишет он: «Виктор, не пойму: вы что, поддерживаете аннексию Крыма? Игорь из Москвы». Ответьте, пожалуйста, ему. И мне.

В.ЕРОФЕЕВ: Да нет, я… Ну, конечно, чего там не понимать? Я подписал письмо против этой аннексии и с Люсей Улицкой, и с другими людьми. Нас было 90 человек. Я считаю, что если я правильно читаю международные документы и Россия выступает за целостность Украины, если Украина отдаст ядерное оружие и ровно через 20 лет этой целостности Украина лишается из-за России, то я считаю, что это нарушение международного права. Как бы там ни было. Там, пришло ли такое правительство, которое нам нравится, не нравится. Но Украина-то – это целостная страна.

Я себе представляю так, Карин. Вот, вы мне нравитесь как человек, да? И женщина тоже симпатичная. Ну, допустим, по-человечески возьмем такой простой пример. Вы мне нравитесь, я говорю «Вот, посмотрите, какая у меня куртка. Я вам дарю. Вот, даю вам вот эту вот свою голубую куртку». Вы ее носите, потом я прихожу к вам домой, ужинаю с вами, там не знаю, выпили мы всё. А я думаю «Черт, я отдал куртку. Мне она нравится» и отбираю эту куртку.

К.ОРЛОВА: Не, не так. Ваш дед отдал.

В.ЕРОФЕЕВ: Да, или дед отдал, да. И потом забираю. А еще до этого я говорил, что «Вот, если я что-то подарю, то никогда не отберу. Вот, берите эту куртку и всё» и вам говорил «Как вам эта куртка идет!» Нет, и, вот, вы, смотрите, пятно поставили, вы почистите. А потом: «Нет, не умеете ухаживать за курткой и вообще это мужская куртка. Отдавайте мне».

И тогда мне скажут «Ты вор». И я скажу «Ну как вор? Это ж моя была» – «Но тогда договорись с девушкой. Она может по-хорошему отдать. Или как-то поторгуйся с ней. А так-то взяли и всё».

Это какие-то такие, простые вещи.

К.ОРЛОВА: Ну, гопничество такое немножечко, да?

В.ЕРОФЕЕВ: Ну, я думаю, что это просто…

К.ОРЛОВА: «Гони бабки. Гони». Встречает в переулке гопник нормального человека.

В.ЕРОФЕЕВ: Ну, вот это тоже культ силы. Вот, тут не получилось с тем, чтобы утихомирить Майдан… Там же всё, как бы, шло по нарастающей. Запад большой кредит давал нашему президенту, он считал, что он европеец. Запад сказал «Мы считаем вас европейцами». Я вам видел, на моих глазах Ширак кричал нашему президенту «Володя!» То есть они верили в него как в Володю такого. На моих глазах в Париже.

К.ОРЛОВА: Ну, в первые 4 года правления Владимира Путина можно было посчитать.

В.ЕРОФЕЕВ: Да, да. Ну, вот, я говорю, вот. И они давали кредит доверия. А потом начались протестные события 2011-12 года, и вдруг оказалось, весь Запад поддерживает тех, которые кричали «Путин, лыжи, Магадан». Путин тут рядом слушал, вообще слышит «Путин, лыжи, Магадан» и Запад весь… И он сказал «Не, ребята, вы предали меня и Запад меня предал. Давайте я обопрусь на других людей».

И тут вот началось это, так сказать, отделение одного от другого, котлет от мух. И тут приходит Киев и говорит «А мы тоже в Европу». То есть, значит, вроде бы, тоже «Путин, лыжи, Магадан». Нет, это не проходит.

И вот тут, мне кажется, произошла война ценностей. Она еще будет нарастать. Но если в этой войне наша власть вдруг поймет, что, все-таки, мы – люди Европы по образованию нашему, по культурному содержанию, по интеллигентности и так далее, и что мы, как бы, теряем… Ну, мы, так сказать, что-то приобретаем, но 2 ноги у нас рубятся или, например, 2 руки. Я считаю, не надо калечить Россию – она должна жить вместе с Европой. А если президент задумался, я так тоже подумал, вместе с президентом Швейцарии, ну так… Пока идет война, пока идет борьба, я за то, чтобы не считать, кто прав, кто виноват. Надо заканчивать войну, надо беречь человеческие жизни – потом разберемся.

К.ОРЛОВА: Коротко. У нас есть одна минута. Я думаю, мы продолжим после новостей, но, вот, вы до этого говорили про то, что русская интеллигенция, российская – она народническая. Но это же ровно то, в чем ее обвиняют, в том, что она, наоборот, отделяет себя от народа и говорит «Вот, есть народ, там, быдло, там не знаю…» Ну, не все так, конечно – интеллигенты так не говорят. Ну, условно: «Вот простой народ, а вот есть мы, интеллигенты».

В.ЕРОФЕЕВ: Нет, быдло – это говорят мещане. Интеллигенция никогда так не говорила. Вообще интеллигенция – это секта, которая борется за счастье народа. А за счастье быдла никто не борется. Поэтому… Это началось еще прямо аж с XVIII века. Тогда их, правда, иначе называли: просветители, просвещенные люди. Но они все очень хотели…

За одну минуту это нельзя сказать. На самом деле, в общем-то, народу не доверяют и народ подозревает как раз консервативная власть. Запрет мата – это подозрение народа в том, что он будет сморкаться в скатерть и говорит только грязные слова.

К.ОРЛОВА: После новостей продолжим программу «Особое мнение».

НОВОСТИ

К.ОРЛОВА: Мы продолжаем сегодня у нас с особым мнением писатель Виктор Ерофеев. И до ухода на новости мы говорили о том, можно ли назвать русскую, российскую интеллигенцию народнической? Так вот ситуация с Крымом, с Украиной не разделила ли как раз страну на 2 части? Хотя, конечно, в той большой части, которая поддерживала присоединение Крыма, оказалось очень много деятелей культуры в количестве 500 штук по меньшей мере официально. Так, может быть, все-таки, у нас интеллигенция не такая уж и народническая?

В.ЕРОФЕЕВ: Нет-нет. Дело в том, что те люди, которые написали в защиту… Во-первых, письмо было очень хитрое. Там возможно даже последний абзац и не все читали. Оно было такое, за мир, за дружбу.

Вот почему я поддерживаю. Это было последнее. Я думаю, что такая хитрость дала возможность разным людям подписать это письмо. Поэтому я совсем не думаю, что тут прям прошла вот именно по письму эта линия.

К.ОРЛОВА: Нет-нет, я письмо имела в виду, что некоторая часть интеллигенции поддерживает Крым.

В.ЕРОФЕЕВ: Да. А потом и те, и другие – они как раз сходятся в том, что наш народ – он либо для тех, кто в оппозиции, либо он достоин лучшего, а для тех, кто с властью, этот народ должен получить всё то, что эта власть может дать. То есть не то, что всё хорошо, а надо дать еще больше.

Вообще у нас очень маленькая группа людей, у нас вообще в России, которая старается как-то иметь какой-то критический взгляд на народ. Это в XIX веке был Чаадаев, который как-то так, прямо скажем, в своем философическом письме не очень высказывался о качествах. И потом это сразу после революции вот та самая группа интеллигенции, которая написала «Вехи», они издали сборник «Из глубины», где, в общем, из богоносца сделали богоборца.

К.ОРЛОВА: Ну, так легко путать.

В.ЕРОФЕЕВ: Да, так легко перепутать.

К.ОРЛОВА: Мракобес, бесогон.

В.ЕРОФЕЕВ: Да. И я хочу сказать, что это тоже потом так потихонечку ушло. И опять надо было спасать народ от советской власти, и от мук ее, и так далее, и так далее.

А вот это быдло – это такое, в общем, мещанское представление, что мы живем таким, теплым, хорошим мирком. Вот, кстати говоря, наша оппозиция, что мне тоже не нравится, они считают, что вот там в Донецке одни люмпены, вообще, как бы, так сказать. Потому что народ не может так.

Нет, он может. Он может тоже взять флаг чужой страны. Я только что был в Болгарии, так себе представил: турки бы взяли и стали бы махать турецким флагом в Болгарии и сказали «Мы хотим в Турцию». Я представляю, что им бы, так сказать, болгары бы сказали.

Так что тут не надо, в общем, чужим флагом махать на территории страны. А с другой стороны, говорят «Нет, а там Евросоюз». Но Евросоюз – это не флаг, это принцип.

К.ОРЛОВА: Ну, Россия – это тоже в некотором смысле принцип. Но раз уж мы заговорили о Чаадаеве, то давайте-ка оставшееся время обсудим литературу, а точнее то, что подготовила Общественная палата.

Концепция изучения литературы в школах и вузах, при которой преподавание предмета Литературы должно иметь более воспитательный характер. Об этом заявил глава комиссии Общественной палаты по культуре Павел Пожигайло. По его мнению слишком большой перекос идет в эстетическую сторону.

В.ЕРОФЕЕВ: В красоту.

К.ОРЛОВА: Да. Вот, в эстетику. Нужно больше воспитательных функций. Ну, сейчас предлагаю, знаете, с какого аспекта рассмотреть? Я так понимаю, что Павел Пожигайло имеет в виду то, что должны быть какие-то выработаны стандарты, как интерпретировать то или иное произведение литературы (я так понимаю). Боюсь представить, что, возможно, готовится и какой-то список литературы утвержденный, который только его нужно изучать в школе и другую литературу нельзя.

В.ЕРОФЕЕВ: Нет, мы до перерыва говорили как раз о том, что консервативное и ультраконсервативное правительство в России при Николае Первом, при Александре Третьем, оно делает вид, что очень любит народ, а, на самом деле, не доверяет и очень подозрительно относится.

Я когда-то писал статью о Константине Леонтьеве, которого сейчас очень любят цитировать тоже наряду с Ильиным. Константин Леонтьев – у него есть такая частная переписка, по которой была издана книга. Он подчеркивал всё время, что наш народ ленив, он не умеет работать, он вообще такой-то, такой-то и предлагал разные такие… Демократия? Какая демократия? Надо Россию подморозить, чтобы она не… Он говорил, что Россию надо подморозить, чтобы не воняло. Вот. Это его слова, Константина Леонтьева. А это был патриот наш, один из ведущих патриотов России.

Он упрекал Достоевского в розовом таком, слащавом христианстве, а сам был христианин. Кстати, при этом гомосексуалист и не скрывал этого.

И я что хочу сказать? Дело в том, что все эти меры, о которых вы говорите, Общественная палата и всё – это такие, консервативные меры, что, значит, не красота спасет мир, а объяснение, что есть добро, а что есть зло. Это обычно работает только при включении мозгов. Вот, мозги не включаются, потому что для этого нужно, чтобы были очень высокоуровневые преподаватели, которые бы несли вот это добро и всё. А так это становится формализмом.

Мы знаем, что школа при Александре Третьем, которая была направлена на древнегреческий язык и на латынь, кончилась приливом к революции, да? Прилив просто пошел, прилив революционный, все стали революционерами.

Я думаю, что лучше бы уж занялись эстетикой. Если хотят себя сохранить и кооператив «Озеро», и другие товарищи, лучше пусть красота спасает мир.

К.ОРЛОВА: Лучше бы получали удовольствие, да. Виктор Владимирович, а ваши книги входят в школьную программу? Я не знаю, их изучают в школе?

В.ЕРОФЕЕВ: Нет, не входят. Там когда-то входил рассказ «Галоши» – это про первоклассника, который не знал, куда спрятать галоши зимой в раздевалке, сунул их в карманы и пришел в класс. И вот что с ним случилось. И это было.

Но в университете «Русская красавица». мне девушки такие симпатичные жалуются на то, что они двойки получали за то, что не читали. Ну, теперь можно пойти к Кириллу Серебренникову и посмотреть – там есть она, «Красавицу» очень хорошо играют.

К.ОРЛОВА: Знаете, в связи с этим, в связи с этой темой, что вспомнила. Вот, не знаю, год назад, наверное, или 2 вышел фильм английский «Анна Каренина» и разразился на еще существовавшем тогда портале OpenSpace (сейчас это уже Кольта) величайший спор между Дмитрием Быковым и Антоном Долиным, кинокритиком. Первым написал колонку Быков, назвал он ее так: «В жанре кала». Это была, как бы, ну, не рецензия, но, как бы, его колонка о фильме «Анна Каренина». В общем, смысл сводился к тому, что «Анна Каренина» – величайший русский роман (цитирую). Но если за полтораста лет ничего не прибавить ни к этому роману, ни к железной дороге, поневоле дашь иностранцу право на снисходительность, на интерпретацию без чувства и мысли, на пренебрежительный и эгоцентрический подход. Ему интересно поэкспериментировать с театральностью и плевать он хотел на ее скрытые смыслы (ну, в смысле на смыслы «Анны Карениной»). Вот, неожиданно, да? С неожиданных позиций выступил Дмитрий Быков, казалось бы.

Антон Долин ему ответил, прямо так и называлась его колонка «Ответ Дмитрию Быкову», где он говорил, что величайшим достижением XX века является в том числе свобода интерпретации художественных произведений и что великое произведение никакой плохой интерпретацией не испортишь, а плохому произведению так и нужно, если будет плохая интерпретация. Вот, вы как считаете? Есть ли право на свободу интерпретации?

В.ЕРОФЕЕВ: Абсолютно полное право на полную свободу интерпретации. Не надо бояться. Я не знаю, мне кажется, что… Я здесь начинаю выступать против Быкова. А поскольку Быков меня терпеть не может, то Быков скажет «Ну, понятно. Это, так сказать, ответ очевиден».

Нет. Ну, я вот чего хочу сказать. Мы все свободны в нашей интерпретации. Просто одна интерпретация доходит до экрана, а другая нет. В общем, вы представьте себе, что поскольку каждый имеет свой мыслительный аппарат, то он по-разному воспринимает и «Каренину», и как она под поезд попала, и так далее. И слава богу. Потому что писатель общается не с массой, а он говорит тет-а-тет со своим читателем. И в этом, кстати говоря, есть сила литературы и загадка ее тоже.

К.ОРЛОВА: Ну, вот, вы сказали, что ваши студентки получали двойки по вашим произведениям.

В.ЕРОФЕЕВ: Бывало такое, да. Не читали они, да.

К.ОРЛОВА: А, они просто не читали?

В.ЕРОФЕЕВ: Нет. И говорили, что даже читали и всё равно получали двойки.

К.ОРЛОВА: А, вот, вы сталкивались сами когда-нибудь с тем, что читатели ваши, ну, обсуждают с вами ваши произведения и вы понимаете, что они не то, что неправильно, а не так, как вы задумывали, интерпретировали?

В.ЕРОФЕЕВ: Да-да-да.

К.ОРЛОВА: И что вы? Какие чувства вы испытываете?

В.ЕРОФЕЕВ: Вот, кстати говоря, вот именно про это рассказ «Галоши». Я написал этот рассказ как какой-то рассказ, полный пессимизма. Пессимизма просто. Я не буду его пересказывать – времени нет, да и вообще не нужно это.

К.ОРЛОВА: Очень коротко.

В.ЕРОФЕЕВ: Да. Ну, вот этот мальчик, который приходит с галошами, и все начинают над ним хохотать, и это, как бы, показывает, что какой-то бред. И вдруг учительница видит, что над головой этого мальчика возникает такой нимб. И, вот, как бы, я считал, что это нимб такой жертвы, такой вечной жертвы, которой так всё кончится.

Я читаю нашему лучшему художнику – это Илья Кабаков, тогда еще в Москве. Илья только-только начинал вообще разворачиваться, становиться мировой фигурой. Я прочитал этот рассказ, я видел, как Илья замер и говорит «Так это же потрясающе! У этого мальчик вырос нимб!» То есть то, что я хотел выставить в качестве тупости мира и иронии, он воспринял как божественное начало.

К.ОРЛОВА: Очень коротко. Какова была ваша реакция, ваше внутреннее мнение?

В.ЕРОФЕЕВ: А я сказал «Я перечитаю». И перечитал, и понял, что можно и так читать, и так.

К.ОРЛОВА: Вот на этом мы заканчиваем программу «Особое мнение». В студии сегодня был писатель Виктор Ерофеев.

Особое мнение, 24.01.2014 19:08: Виктор Ерофеев [Радио ЭХО Москвы]
Russian Podcasting: Особое мнение : Виктор Ерофеев [ЭХО-Москвы]

image

М.КОРОЛЁВА: Здравствуйте. Это, действительно, программа «Особое мнение», я – Марина Королёва, напротив – писатель Виктор Ерофеев. Добрый вечер.

В.ЕРОФЕЕВ: Добрый вечер.

М.КОРОЛЁВА: Ну вот поскольку писатель, то, может быть, подберешь слово? Вот, как бы ты назвал то, что происходит сейчас на Украине? Революция, восстание, беспорядки, бунт? Может быть, ни то, ни другое, ни третье, ни четвертое?

В.ЕРОФЕЕВ: Ну, слово подобрать, конечно, непросто, потому что в этом есть и бунт, в этом есть и революция, и в этом есть и беспорядки, и в этом есть здравый смысл. Всё сплетено, потому что страна очень проблемная, она мне напоминает… Вот, я ехал к тебе и подумал, что она мне напоминает шкаф, который внесли в подъезд, а он не пролезает ни в одну дверь. И на восток он не пролезает – там мешает одна стенка. Когда потащили на запад – на запад не пролезает. Так стоит между двумя дверями и никуда не лезет.

М.КОРОЛЁВА: Ну так это практически как Россия, наверное, тоже? Нет?

В.ЕРОФЕЕВ: Нет, Россия – она есть та самая большая комната, куда можно поставить такие шкафчики как Белоруссия или даже, может, Казахстан. А, вот, Украина уже туда не лезет. И надо сказать, что, действительно, она превращается в историческую такую проблему, потому что вот здесь мы сложили и нашу собственную ментальность. Вот, страна страной, государство государством, но наша ментальность – она тоже никуда не лезет. И с другой стороны, здесь мы сложили очень много наших ошибок по отношению к Украине, которая, конечно, за 20 лет превратилась в страну, которая ищет себя очень пассионарно и это вызывает большое уважение.

М.КОРОЛЁВА: Ну, вот, все-таки, если… Ну, ты наблюдаешь, понятное дело, как и все мы. Чего, все-таки, больше? Действительно, того, что называют беспорядками или бунтом, бессмысленным бунтом? Или того самого здравого смысла, который ты тоже упомянул?

В.ЕРОФЕЕВ: Ну, дело в том, что происходит радикализация этих событий и она совершенно естественна. Если со стороны власти возникают какие-то такие тупые хитрости, что, мол, хорошо, договоримся, а вместо этого идет насилие, то, в конце концов, демонстранты начинают отвечать насилием. И более того, ты убеждаешься в том печально, что власть реагирует только на силу. Был бы мирный бунт или мирная демонстрация, шествие и всё, я думаю, вместе с морозами такими январскими, как бы, это всё заледенело. Вдруг появляются вот эти невероятные фотографии, которые мы видим, горящие автобусы, шины в центре города, а теперь пошли просто домино, падение одной администрации за другой, где сидят люди с явно не западноукраинскими фамилиями, правильно расставленные, донецкие, наверное, ребята. «Правильно» в кавычках я говорю. Ну вот и получается тогда, что, действительно, это революция, потому что революция – это есть форма насильственного взятия власти. Конечно.

И понятное дело, что всегда в таком случае мы оказываемся перед конституционным парадоксом – принимать это за явление политики или за явление терроризма? Судя по царской России, все эти явления считались террором. С точки зрения истории всё это оказалось совсем иначе. Но с другой стороны, оказалось потом, что, увы, и террор преобладал в этом во всем.

Поэтому здесь, конечно, тоже надо сказать, что радикализация не всегда мне кажется очень правильной, потому что, естественно, на Западной Украине мы знаем, есть определенные крайне правые элементы и их совсем не надо даже связывать с именем Бандеры. Почему-то у нас страшно боятся и не любят этого Бандеру, хотя в это время у нас у самих, напомню, был Сталин, в общем-то, по-моему, явление похуже Бандеры. А он там был (Бандера) антисемит, поляков много уничтожил. Ну и Сталин у нас был, в общем-то, мы знали, боролся против космополитов. И поляков уж он как уничтожал в Катыни, мы тоже знаем. У нас почему-то как-то считается, что если Бандера плохой, так мы там где-то внутри хорошие. Да нет, мы были чудовищны тогда, отвратительны.

Так вот это, как бы, в скобках. А если выйти из скобок, то можно сказать, что там они не связаны с Бандерой, они просто крайне националистические такие, я бы сказал, близкие к фашистам ребята. И, конечно, я бы не хотел, чтобы та Западная Украина, которую я очень люблю… Я очень люблю Львов, Трускавец, вот эти все места. Они, кстати говоря, сейчас стали и культурными центрами замечательными. Я туда недавно ездил, был юбилей Бурно Шульца, замечательного писателя совершенно (у нас тут не знают, к сожалению). Так вот это же прекрасные абсолютно европейские города с замечательной интеллигенцией, с замечательными университетами (в Дрогобыче я выступал). И так далее.

Эти люди не хотят вот этого бесправия, в котором мы находимся. И еще, Марина, обрати внимание на то, что одно дело, когда здесь вдруг возникают какие-то вот такие странные такие петушиные голоса, когда среди какого-то хора антинастроений, направленных против Украины, возникают еще голоса тех людей, которые просто говорят чудовищные вещи, да? Ну, у нас на это как-то машут рукой, а там-то это тем более слышно. И когда на Западной Украине говорят вещи какого-то совершенно чудовищного характера, то они теряют последние капли, я уж не говорю «уважения», последние капли просто политического разумения.

М.КОРОЛЁВА: Ну, в общем, так я и не поняла, на чьей ты здесь стороне. Но мы, все-таки, тему Украины не оставляем. Еще один-два вопроса у нас здесь есть, и наши слушатели продолжают их задавать. Через минуту мы снова здесь, в этой студии.

РЕКЛАМА

М.КОРОЛЁВА: И сегодня это особое мнение писателя Виктора Ерофеева. Кстати, нам можно писать и ваши вопросы-то задавать. +7 985 970-45-45, в Twitter’е есть аккаунт @vyzvon и тут довольно много вопросов пришло по интернету. Ну, вот, может быть, от наших слушателей как раз вопросы.

«Как вам кажется, раскол, деление Украины условно на Западную и Восточную части – это выход из ситуации? И в конечном счете благо для страны или трагедия и гражданская война?» – спрашивает Илья.

В.ЕРОФЕЕВ: Ну, это не благо. Вообще, Марин, ты говоришь, что я не знаю, с кем. Нет. Я, в общем, с теми, которые ищут европейский путь развития для Украины.

М.КОРОЛЁВА: То есть, все-таки, не в нашу большую комнату?

В.ЕРОФЕЕВ: Я считаю, что и Россия в конечном счете тоже придет к этому европейскому пути. Больше того я скажу, что если брать какой-то идеальный вариант, которого не существует, я совершенно не исключаю того, что Россия, Украина и, может быть, Белоруссия могут объединиться примерно в какие-то те же образования вместе с Европой или отдельно от Европы, как это сейчас в Европейском Союзе. Где там Лотарингия, где Эльзас, где Франкфурт? Сейчас это уже не имеет такого значения, как это было когда-то. То же самое: где Севастополь, у кого или где? Где находятся Черновцы, это тоже не имеет такого (НЕРАЗБОРЧИВО).

М.КОРОЛЁВА: Это при нашей-то кровавой истории отношений?

В.ЕРОФЕЕВ: Да. Ну, немецко-французская кровавая история отношений после 1945 года вдруг почему-то обескровилась в хорошем смысле. Я думаю, что у нас тоже. Ведь, дело в том, что не люди делают эти кровавые отношения, в основном. В основном, это натравливают те, которые не хотят, действительно, развиваться этим странным, нормальным путем. Они, действительно, нормальным путем не развиваются ни Россия, ни Украина, потому что идеально, мне кажется, что нет ничего странного в том, чтобы Украина и Россия, действительно, были бы братскими, нормальными странами. Но сейчас ты понимаешь, что если Украина делает шаг в эту сторону, то она не попадает в правовую зону, она попадает, в общем, как младший брат, над которым будут глумиться, кричать, что «Ты хотел быть еврохохлом, вот тебе получай» и всё прочее.

И вообще наша беда общая, даже выше, чем политическая, наша общая беда здесь в России – это просто мы ни себя не уважаем, ни других не уважаем.

М.КОРОЛЁВА: Еще тут вопрос, который от Дмитрия пришел по SMS: «Возможен ли круглый стол на Украине, как это было во времена «Солидарности» в Польше, например?»

В.ЕРОФЕЕВ: Ну, сложнее, конечно, потому что Польша, все-таки, более европейская страна, чего уж там говорить. Там церковь работала в советские социалистические времена, можно сказать, так, что 95% населения были явно за Европу. 95%. Вот, я туда приезжал, у меня первая жена – полька, и я могу сказать, что коммунистов там не было вообще. Понимаете, в Украине это всё другое. Но тем не менее, мне кажется, возможен стол этот круглый и как-то чуть-чуть какие-то контуры этого стола видятся. А в общем-то, мне кажется, это неправильно считать, что Восток и Запад Украины поделен. Они – труженики, они, конечно, люди, которые знают, что такое, в общем, вести хозяйство и что такое семья, то есть, есть положительные ценности. И они, конечно, такие… Как, вот, есть ленивые вареники, они такие ленивые гедонисты. То есть что на Востоке, что на Западе идея ленивого гедонизма торжествует и в этом нет ничего плохого.

М.КОРОЛЁВА: Ну и последний, наверное, вопрос, который связан с Украиной. Он настолько же связан и с Россией. Вот сегодня помощник президента российского Юрий Ушаков сказал, что Россия занимает позицию подчеркнутого невмешательства в ситуацию на Украине. Ну, во-первых, согласен ли ты с тем, что это так? А во-вторых, правильно ли Россия, как тебе кажется, в последнее время ведет себя по отношению к Украине?

В.ЕРОФЕЕВ: Это вопрос деликатный, потому что понятное дело, что для сегодняшней России как государства Украина нужна как заднее колесо к автомобилю, чтобы ехать в тот Таможенный союз и еще дальше. Ну, собственно, это колесо, которое укатит и Россию, и Украину от Европы.

Украина за последние годы становится европейской страной, и поэтому всё, что делает здесь Россия в качестве государства, оно противоречит, наверное, исторической логике, связанной с государством под названием Украина.

Но почему здесь деликатный вопрос? А с другой стороны, это интересы той страны, в которой эти люди более-менее демократическим путем пришли к власти и руководят нами. Если мы сделаем честные выборы, я думаю, примерно те же самые люди после честных выборов опять останутся с нами, может быть, не в Москве, но в других городах.

М.КОРОЛЁВА: Ну, вот, я, все-таки, спрошу менее деликатно так же, как спрашивает Тамара Владимировна: «А что должен делать Кремль в этой ситуации?» Ну, в ситуации, которая складывается вокруг Украины.

В.ЕРОФЕЕВ: Ну, было бы странно, чтобы я давал советы Кремлю. Я бы, конечно, сказал, что «слушайте, давайте не будем отъезжать далеко от Европы, как мы делаем». У нас, действительно, начинается эпоха холодной войны. У нас, действительно, падение всех знаков доверия по отношению к Западу и Европе, вообще какое-то озлобление. Я бы призвал Кремль скорее даже в этом смысле немножко шире посмотреть на вопрос, подумать о том, что наша зона интересов – находиться внутри европейской ментальности, а не углубляться туда. Всегда, когда Россия движется на Восток… Причем, это не значит, что она идет ближе к Японии или Китаю. Она идет в какой-то Восток, который называется «азиатчина». Вот, когда азиатчина, то дальше потом мерещатся революции, бунты и бог весть что. Поэтому я бы советовал Кремлю, все-таки, вспомнить о том, что у нас европейская культура, что у нас европейское образование и что Бенкендорф, который запрещал Пушкину быть похороненным в Петербурге, писал о том, что Пушкина нельзя хоронить, потому что он – либерал. У нас наше всё – это либералы. Об этом надо тоже помнить.

М.КОРОЛЁВА: Не хотел давать совета, но, все-таки, дал. Виктор Ерофеев, писатель. Я напомню, что вы можете присылать ему свои вопросы. +7 985 970-45-45. И в Twitter’е есть аккаунт @vyzvon.

Вот, Вячеслав из Перми тут хочет спросить тебя про Олимпиаду. Ну, действительно, у нас уже 2 недели остается всего до сочинской Олимпиады. Много всего сейчас разного появляется в связи с этим. Вот у нас на сайте «Эха Москвы» можно посмотреть, в частности, фотографии последние, что там в центре Сочи происходит. Буквально, ведь, уже в последние дни. Грязь, развал, срочно что-то ремонтируют.

Ну и вот последние сведения о том, что, например, какие-то гражданские активисты пытаются там зарегистрироваться, чтобы купить билеты, и не могут – у них это не получается. Не пускают в Сочи на это время. Проверка проходит там Федеральной службы безопасности и так далее.

Вот, хотела тебя спросить. Я знаю, что ты же был в Сочи какое-то время назад.

В.ЕРОФЕЕВ: Не так давно, да.

М.КОРОЛЁВА: Да. Как ты думаешь, как пройдет Олимпиада?

В.ЕРОФЕЕВ: Я бы хотел, чтобы она прошла так, чтобы она понравилась спортсменам и болельщикам. Я вообще за Олимпиаду. И надо сказать, меня атаковали не только здесь в России, но меня всё время дергают там, на Западе, спрашивают, как я отношусь к Олимпиаде. Я отношусь примерно так же, как Ходорковский. То есть я считаю, что даже если вся подготовка была очень ненормальной, скажем так, и этот полицейский ветер, который дует вообще сейчас над Сочи, это тоже, в общем, признак истерики. То всё равно, раз уж собрались, раз спортсмены едут, пусть всё произойдет замечательно, конечно, без всяких несчастий и мини-несчастий.

М.КОРОЛЁВА: Ну, это пожелание.

В.ЕРОФЕЕВ: Это пожелание. Я другого ничего не могу сказать. Но с другой стороны, я в ужасе думаю о том… Вот, помнишь, Марина, когда не так уж давно я написал книгу «Хороший Сталин». Это, как бы, так иронично назвал это и подумал о том, что это он когда-то был и для моей семьи хороший, потому что там папа работал с ним и всё прочее. Я понял, что единственная возможность управления в России – именно это хороший или полухороший Сталин, потому что иначе ничего не двигается. Ни мотивации не возникает, ничего.

А с другой стороны, ты знаешь, я дважды был в прошлом году там, на Кавказе, был в Геленджике и в Сочи. Я хочу сказать, что это какой-то такой парадокс. Потому что те люди, вот тот Пахомов, который мэр Сочи, который мне вместе со своей семьей показывал, с моей дочкой показывал объекты. Но это люди, которые не говорили «Ой, там вот на нас давили», а они говорили «Вот, мы – хозяйственники, вот, мы делаем это» и они гордились этим. То же самое в Геленджике, когда они мне показывали там свои набережные.

Поэтому у нас какой-то парадокс. У нас политика, так сказать, тянет в одну сторону, а люди, которые умеют хозяйничать… Он же, так сказать, хозяйствовал в Анапе тоже, откуда я его знаю (Пахомова). Они гордятся этими достижениями. Как этот вопрос решить? Наверное, есть красная черта. Вот, в 1936 году я бы, наверное, не посоветовал (да и Советский Союз, кстати говоря, тоже не поехал) ехать на Олимпиаду. Наверное, есть какая-то черта. Вот, пусть люди подумают, где черта эта.

М.КОРОЛЁВА: Ну, вот, по твоим собственным впечатлениям, город Сочи и окрестности – всё это готово к проведению такого масштабного мероприятия как Олимпиада?

В.ЕРОФЕЕВ: Я думаю, что в какой-то степени, наверное, было сделано так, что город примет и всё будет нормально. Но я думаю, что там будет вообще всё это дребезжание этих всех проверочных аппаратур, будет примерно то же самое, как в аэропорту Нью-Йорка сейчас или в аэропорту Тель-Авива. То есть всё будет начинено техникой и, наверное, всё туда и завалится.

Это очень жалко, потому что, в конце концов, спортсмены едут туда и это замечательный район, вообще это наши прекрасные горы, наши субтропики.

М.КОРОЛЁВА: Да горы-то прекрасные. Но вот тут, действительно, возникает вот эта вот проблема с тем, что люди, которые даже уже купили билеты туда, не могут получить так называемый паспорт болельщика. Ты слышал о том, что существует так называемый паспорт болельщика, без которого в Сочи ты на Олимпиаду попасть не можешь?

В.ЕРОФЕЕВ: Я слышал, да.

М.КОРОЛЁВА: Вот это что такое?

В.ЕРОФЕЕВ: Это полицейская истерика.

М.КОРОЛЁВА: А с чем это связано, как тебе кажется?

В.ЕРОФЕЕВ: Я думаю, это связано с тем, что мы живем в государстве, где если что-то, то полицейская истерика становится главным. Мы это проходили и после нашей протестной демонстрации, мы знаем, чем это кончилось (болотными делами). Мы знаем, что сделали с девочками из Pussy Riot. Мы знаем, что делается и продолжает делаться. Это тоже часть этого дела.

М.КОРОЛЁВА: Но считаешь ли ты возможным вот так вот разделять, ну, для себя и для других тоже? Вот, есть хорошие спортсмены, прекрасные соревнования, отличные олимпийские объекты, люди старались и всё такое, и, вот, есть, например, полицейский режим, который устраивает вот такие способы въезда в Сочи, да?

В.ЕРОФЕЕВ: Это вот тот самый вопрос, о котором я только что начал говорить по поводу красной черты, красной линии. У каждого, видимо, есть своя красная черта. Есть люди, которые считают, что мы, так сказать, перешагнули как государство эту черту и уже тут всё, что плохо, то хорошо. Чем хуже, тем лучше. Так жила интеллигенция в 60-х – 70-х годах, так я жил, собственно, попав в Метрополь. Понимаете? Я говорю «понимаете?» – это слушателям и зрителям, а не тебе, Марин, с которой мы давно на «ты» и которую я люблю.

Так вот если говорить о том, что сейчас, то очень бы не хотелось еще раз переходить эту красную черту. Потому что когда переходишь эту красную черту, дальше возникает ненависть и дальше есть такое отчаяние, потому что все силы уходят на эту беспощадную войну, уходит жизнь на это.

М.КОРОЛЁВА: А близко уже черта-то или как?

В.ЕРОФЕЕВ: Черта близко.

М.КОРОЛЁВА: Виктор Ерофеев, писатель сегодня гость студии «Особого мнения». Мы буквально через несколько минут снова здесь.

НОВОСТИ

М.КОРОЛЁВА: И это особое мнение Виктора Ерофеева, писателя. Я напомню, что вы еще успеете прислать ваши вопросы. В Twitter’е – аккаунт @vyzvon, и для ваших смсок +7 985 970-45-45. Мы говорили о красной черте, к которой подошла власть и Россия вместе с ней. Но вот есть еще одно выражение «закручивать гайки». И вот здесь Дмитрий спрашивает как раз: «После Олимпиады продолжит ли власть закручивать гайки? Как вы думаете?»

В.ЕРОФЕЕВ: Дело в том, что власть закручивает гайки все 14 лет с начала XXI века. И мне кажется, что это просто необходимо, чтобы власть закручивала, чтобы она существовала.

М.КОРОЛЁВА: Это как?.. А, я думала, это нам необходимо.

В.ЕРОФЕЕВ: Для власти необходимо закручивать… Вот, когда она чуть-чуть, вроде бы, перестала закручивать, когда был Медведев, вот тут вот выяснилось, что власти это невыгодно.

М.КОРОЛЁВА: Ну, с другой стороны, у нас же вот сейчас был такой, недолгий период декабрьский, когда стали открываться двери тюрем, колонии, стали выходить люди, вышел Михаил Ходорковский, был такой потрясающий красивый выход. Вот сейчас должен выйти Платон Лебедев, хотя история, по крайней мере, непонятная сейчас. Вот, он уже ждет там 2 дня, двое суток он ждет освобождения и непонятно, где он, и непонятно, где он окажется в результате, в России или за границей, может выехать или нет. Но тем не менее. Вот это, как бы, противоречит закручиванию гаек, не правда ли? Наоборот-наоборот, оттепель, все заговорили об оттепели.

В.ЕРОФЕЕВ: Нет-нет, нет. Не хочется делать никаких грустных сравнений, но надо сказать, что в 1936 году, когда была Олимпиада в Берлине, там запретили печатать антисемитские статьи, полюбили на время гомосексуалистов. Я писал как раз для «Шпигеля» статью о сочинской Олимпиаде, тоже, как бы, отчитывался о том, что я видел в Сочи, и посмотрел. И там то же самое было, в общем. Это игра, там еще играли в мир во всем мире. Там всё, в общем, было как полагается в авторитарном, тоталитарном режиме.

Мы еще, конечно, не набрали таких скоростей, но, в общем-то, есть опасность, потому что наше государство уже признало, что мы во всех случаях лучше всех. У нас самая лучшая история, у нас самая лучшая свобода печати, у нас самые лучшие тюрьмы и всё. Как только государство начинает защищать каждый уголок своего бытия с такой страстью, что всё лучшее, особенно история, то сразу видно, что оно деспотично.

М.КОРОЛЁВА: Но тем не менее, все-таки, Ходорковский вышел, Платон Лебедев, ну, считайте, уже свободен, да?

В.ЕРОФЕЕВ: Ну, не будем торопиться, но пожелаем, чтобы он вышел как можно скорее, да.

М.КОРОЛЁВА: С чем ты это связываешь?

В.ЕРОФЕЕВ: Я думаю, что, все-таки, когда закручивают гайки, есть такое ощущение, что должны в какой-то степени остановиться, чтобы эти гайки не сломались, вообще резьба не полетела. Ну, в общем, я думаю, что сантехник рассказал бы тут нам лучше, чем я, про гайки, но мне кажется, что, в общем, гайки закручиваются с умом. А, вот, когда закручивают без ума гайки, то тогда и резьба летит. Но у нас научились закручивать гайки. Причем, надо сказать, делают это не только лихо, но еще с каким-то таким сарказмом, с такой издевочкой, которая раньше считалась, ну, в общем-то, у нас в обществе обычно таким, я бы сказал, западным цинизмом.

М.КОРОЛЁВА: Ну, а какая же?.. Подожди, какая же издевочка? Ведь, люди-то на свободе в результате оказываются. Причем, в общем, ну, скажем там, Михаил Ходорковский в неплохих условиях, правда? То есть, там, оказался в Берлине сразу. Вот такой был необычный вылет.

В.ЕРОФЕЕВ: Ну, надо сказать, что он получил такую путевку в Берлин, отсидев 10 лет. Ну, я думаю, что, в общем… Что ж, после 10 лет можно и в Берлин узнику №1 слетать.

М.КОРОЛЁВА: А ты ожидал, что освободят Платона Лебедева, ну, как на том, собственно говоря, настаивал Михаил Ходорковский?

В.ЕРОФЕЕВ: Ну, я думаю, что Ходорковский как раз всё и сделал. Вот, посмотри, как он тихо себя ведет. И, наверное, он ждет того, что освободят Лебедева. Наверное, были какие-то… Я думаю, были проведены какие-то переговоры закулисные явно, и, конечно, он своего друга не бросит. Ну, это понятно. И дождется. Наверное, тогда опять будут какие-то разговоры о том, что с ними сделали.

М.КОРОЛЁВА: Ну, я просто хочу напомнить, что кроме того, что появилось сообщение о скором освобождении Платона Лебедева, одновременно было принято решение Президиумом Верховного суда оставить в силе претензии к Юкосу на 17 миллиардов рублей. И как говорят, это фактически закрывает Михаилу Ходорковскому въезд в Россию, и не исключено, что это закроет Платону Лебедеву, собственно, выезд из России. Хотя, адвокаты считают, что это не так.

В связи с этим я хотела тебя спросить. А как тебе кажется, вот у Михаила Ходорковского есть, действительно, здесь в России перспектива как у политика, у общественного деятеля, о чем он, собственно, говорил? Ну, не политика, но общественная деятельность – эти слова он произносил.

В.ЕРОФЕЕВ: Мне кажется, есть. Надо сказать, что меня поразило в последнее время то, что его слова звучат мудро. Они взвешенные, в них нет вот той самой ненависти, которая иногда прорывается в наших оппозиционных кругах. Просто ненависть вместе с нетерпением – это та самая ненависть, которая приводит к большевизму.

Вообще у нас вот это вот политиканство приводит к тому, что мы начинаем всё больше и больше заражаться вот этой болезнью ненависти не только к государству, но вообще ко всей политической сфере. Это очень опасно, потому что люди тогда теряют представление о своей жизни, о смысле своей жизни. Это еще опасно просто потому, что, как вот Ницше, помнишь, говорил замечательно? «Не возлюби ненависть к врагам своим больше, чем жизнь свою». То есть жизнь-то люби больше, чем ненависть к врагам.

У Ходорковского это проступило. И, кстати говоря, я еще раз вспомню, что он и после 10 лет тюрьмы, все-таки, Олимпиаду принял, по крайней мере, говорил об этом в Берлине. Мне кажется, что вообще эти позиции людей, которые мудро смотрят на вещи и понимают, что надо очень многое менять, но понимают, в каком мы государстве, кто у нас население, кто у нас правители, кто у нас кто, я думаю, они нам нужны. И Ходорковский – это тот самый человек.

М.КОРОЛЁВА: Но тут еще вопрос в том… Когда я спрашиваю о том, есть ли у него шансы не только в том, способен ли он там на какие-то действия, поступки, слова и так далее, а о том, кто способен его услышать? Много ли людей в России, как тебе кажется, хотят и захотят слушать Ходорковского, если он будет к ним обращаться?

В.ЕРОФЕЕВ: Ну, у нас с этим бедно, потому что, действительно, основная часть… То есть мы проигрываем по количеству. Мы – те люди, которые, действительно, хотим европейского пути развития России, развития культуры и цивилизации в том плане, как она выстроилась на европейском Западе. Таких людей меньше, и мы проигрываем. Поэтому если играть в те игры, которые нам сейчас предлагаются, то шансов нет.

Были ли шансы у Чаадаева вообще стать общественным деятелем? Нет. Но он остался навсегда известен своим одним письмом, да? Значит, у нас в России как-то всё делается по-особенному.

М.КОРОЛЁВА: Я, кстати, читала сравнения, такие, оригинальные сравнения Ходорковского с Лениным, потому что вот тоже оказался в свое время в Швейцарии, там Германия и так далее, в Европе. Как тебе кажется, возможен ли такой путь для Ходорковского, такой, ленинский путь?

В.ЕРОФЕЕВ: Ну, у нас всё возможно. Дело в том, что есть, с одной стороны, стабильность. А с другой стороны, есть, конечно, такая, хорошо прослушиваемая, звенящая нестабильность. То есть, есть одно и другое одновременно. Это вообще связано с нашей душой, нашей общей русской душой, когда мы одновременно принимаем начальство и одновременно его абсолютно отвергаем, исторгаем из себя и радуемся, если оно помрет (это начальство), чего-нибудь с ним случится, в канаву провалится, напьется и у забора замерзнет ночью зимой. Это поразительно. А с другой стороны, готовы тут же…

У нас вообще вот это вот рабство и какой-то испуг и поклонение – это в одном флаконе. Я помню, в детстве, поскольку родители принадлежали к элите советской, они жили в правительственном санатории, в Соснах и я там, значит, катался на велосипеде. И я помню, за мной охранник не один, а вообще так… Носились, потому что считали, что я тоже какой-то деревенский мальчишка заехал. И они орали «Куда это вообще?» Вот, страшные эти слова. Потом, значит, они меня вылавливали, останавливали и потом они понимали, что я же не этот, а я другой, я оттуда и что его сейчас уволят вообще или расстреляют. И всё менялось. И, вот, только вот это не изменялось никогда.

М.КОРОЛЁВА: Меньше минуты у нас. Еще по поводу Ленина хочу тебя спросить. Тут было 90 лет со дня смерти Ленина. Снова заговорили о необходимости его перезахоронить. Пора?

В.ЕРОФЕЕВ: Ну, давно, конечно, пора, хотя, вообще, наверное, Ленин гораздо более загадочное явление, чем мы думаем. Действительно, он и гриб, и какое-то НЛО, и всё прочее. Это какая-то особая стать, которая явилась России. Когда я смотрю его фотографии первых съездов, еще не цензурированные, я вижу, что все большевики как большевики, ну, нормальные такие люди, довольно ограниченные, а он какой-то сияет неземным огнем. Какой-то он, действительно, загадочный.

М.КОРОЛЁВА: Виктор Ерофеев, писатель сегодня был в программе «Особое мнение». Я – Марина Королёва. Всем спасибо, всем счастливо.

ДИЛЕТАНТЫ Виктор Ерофеев — о жизни в блокадном Ленинграде
ЧАСТЬ 1
[Gennadiy Riga YouTube channel, Jan 27, 2014]

ДИЛЕТАНТЫ Виктор Ерофеев — о жизни в блокадном Ленинграде
ЧАСТЬ 2
[Gennadiy Riga YouTube channel, Jan 27, 2014]

ДИЛЕТАНТЫ Виктор Ерофеев — о жизни в блокадном Ленинграде
ЧАСТЬ 3
[Gennadiy Riga YouTube channel, Jan 27, 2014]

Reklámok
Post a comment or leave a trackback: Trackback URL.

Trackbacks

Vélemény, hozzászólás?

Adatok megadása vagy bejelentkezés valamelyik ikonnal:

WordPress.com Logo

Hozzászólhat a WordPress.com felhasználói fiók használatával. Kilépés / Módosítás )

Twitter kép

Hozzászólhat a Twitter felhasználói fiók használatával. Kilépés / Módosítás )

Facebook kép

Hozzászólhat a Facebook felhasználói fiók használatával. Kilépés / Módosítás )

Google+ kép

Hozzászólhat a Google+ felhasználói fiók használatával. Kilépés / Módosítás )

Kapcsolódás: %s

%d blogger ezt kedveli: